День 22 июня — один из самых печальных в истории России. Что происходило в Белой Холунице в воскресенье, 22 июня 1941 года, когда чёрные круги радиорепродукторов  Холуница прокричали слово «Война!» «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!» - эти слова вселяли уверенность в скором и успешном разгроме вероломного врага.

… На другой день началась всеобщая мобилизация. Мобпунктом райвоенкомата стало здание средней школы на улице Советской.

Ежедневно с его двора построившись повзводно, уходили мобилизованные по дороге на Слободской. До бора, а то и дальше провожал их неутешный плач жён, матерей, детей, надрывный звук гармошек. Взрослые понимали: война - это серьёзно, это очень жестокое и серьёзное дело, это горе, кровь и смерть, голод и лишения. Поэтому и плакали, и цеплялись в последних объятиях друг за друга, понимая, что прощаются, быть может навсегда.

А вести с фронтов с каждым днём шли всё тревожнее. Фашистская лавина стремительно продвигалась по всем направлениям.

В Холуницу начали прибывать десятки, а потом и сотни эвакуированных с Украины, Прибалтики, Карелии, Ленинграда, руководству приходилось ежедневно решать сотни вопросов, связанных с размещением эвакуированных на жительство, с устройством их на работу, снабжением продовольствием. (Из книги И. Порошина «Белая Холуница»).

В Белохолуницком краеведческом музее хранится много воспоминаний местных жителей о том, как началась война, и сегодня мы публикуем воспоминания  о тех  страшных днях  жительницы Белой Холуницы Ильиной Евдокии Львовны.

«22 июня был ясный жаркий день и никаких плохих предчуствий. Утром муж вернулся с рыбалки, позавтракал и ушёл спать на сеновал, т.к.  дома было покрашено. Вдруг в полдень приходит посыльный из райкома: где Аркадий Алексеевич? Я говорю, спит на сеновале.  Как спит, вы что не знаете, что началась война? Сейчас же в райком!

 И вот он ушёл в три часа дня, а я так и не дождалась его.

На следующий день в 5 утра я угнала корову, и у Погорелки меня догнала сноха. Говорит, Аркаша зашёл к нам,  велел тебя догнать, его сегодня отправляют.

23 июня отправили его в часть партийно -  командного состава в Слободской.

30 июня в 11 позвонил мне на работу: приезжай, привези детей и передай всем по цепочке! 

 Ночью было партсобрание и Аркадия Алексеевича избрали секретарём партбюро полка.

 В шесть часов вечера из военного городка с духовым оркестром вывели всех призывников  и  строем повели на вокзал. Дети, жёны, матери все цепляются… А когда объявили: По вагонам! , был такой рёв, что даже не было слышно музыки -  ведь со всей области в эти дни были призваны.

Первый эшелон ушёл сразу на фронт. Сколько было слёз…

 Каждый день у военкомата собиралось столько народу, что пройти было невозможно, по две –три машины отправляли ежедневно.

Осенью стали приходить похоронки.

Однажды военком попросил меня сходить к нескольким вдовам, помочь им собраться с силами, собрать документы на оформление пенсии. Пошла я на завод в отдел кадров, а там нет документов нашего завода -  они были выброшены в сарай у вечерней школы! Никопольский завод был эвакуирован в Белую Холуницу, и наши архивы убрали. Я, конечно, пошла в райисполком доложила Щербакову Александру Владимировичу, он, конечно, приказал немедленно всё привести в порядок.

 Очень много было эвакуированных жён офицеров, и при райвоенкомате был создан женсовет, председателем была Корчёмкина Н.Н., заместителем я (Ильина Евдокия Львовна).

 В военкомат с фронта много приходило писем от командиров частей. Вот мне запомнилось какое письмо: наш земляк капитан Кунцев обратился к командиру, что у него проживает семья в Белой Холунице в очень жутком состоянии. Дали нам это письмо, и мы пошли по указанному адресу. Да действительно: жили они в низочке, четверо детей сидят на печке, спрашиваем: Где мама? Дети отвечают: Она в печке. Заглядываем в печь -  действительно она там. Чуть мы её вытащили… Дров не полена, хлеба нет…  Доложили мы военкому. Оказали сразу всякую помощь - у них даже не было карточек на хлеб, из деревни они приехали…

 Вскоре мать умирает, кое - как собрали во что одеть. Похоронили. Осталось четверо детей на наше попечении:  старшему 14 лет, а младшему 2 года, но он ещё не ходил, его определили в дом малютки (в Кирове). Сколько я хватила с ним горя даже трудно вспоминать!  Нигде ничего не было… Шубку достали на пятилетнего, за валенками ездила в Быданово, самый маленький размер 21-й.

Понесла его на руках. Раньше ездили на грузовых попутных машинах до Слободского, а там до Кирова на поезде…»

Дополним, что после войны и до выхода на пенсию Ильина Евдокия Львовна работала инспектором отдела кадров на Белохолуницком машстройзаводе. Её муж, Ильин Аркадий Алексеевич после войны работал в райкоме КПСС , был  секретарём партбюро машстройзавода, 10 лет перед выходом на пенсию Ильин работал диспетчером предприятия, всюду с честью неся высокое высокое звание коммуниста.