Анфилатов Николай Иванович родился в 1922 г. в с. Всехсвятское в крестьянской семье. После окончания семилетки поступил в Белохолуницкое педучилище, решив стать учителем. В это время он увлёкся спортом, добился 1-го разряда по лыжам, занимался гимнастикой. Закалял свой организм.

Комсомольца Анфилатова направили в Иркутское лётное училище. Из учителя получился неплохой лётчик. Афилатов был образованным человеком, с которым можно было говорить о культуре, науке, спорте, политике. И все же чаще он говорил о самолетах.

Он стал лётчиком, настоящим профессионалом в первый год Великой Отечественной войны. Во время учёбы Николай показал удивительные способности в лётном деле. Казалось, он и самолёт — единое целое. Он рвался на фронт, бить фашистов и воздухе, и на земле, но... Пришёл приказ о назначении его лётчиком - инструктором. Николай положил рапорт с просьбой - требованием: пошлите на фронт. Все ребята в бой, а я что же отсиживаться буду?

Получил жёсткий ответ: » Ты что? Приказ не читал? Пойми, у нас тоже война. Вся страна воюет. Ты тоже будешь бить врага, только руками своих учеников - лётчиков. Учи так, как сам умеешь». Вот тут и пригодились педагогические способности: 50 отличных лётчиков-истребителей воспитал он. Лётчики громили врага на многих фронтах войны, а Николай Иванович гордился боевыми победами своих учеников и приближал Победу.

Война окончилась. После увольнения в запас Николай Анфилатов пришёл в Кировский аэроклуб инструктором.

Опасна и ответственна работа лётчика, однажды у Анфилатова загорелся самолёт. Лётчик сбил огонь в воздухе и благополучно довёл машину до места назначения.

В другой раз на самолёте «УТ-2» при взлёте оказалась повреждённой стойка шасси. Очень точный расчёт и большое мастерство требовалось, чтобы сделать посадку на одно колесо. Посадка была осуществлена безупречно.

На проходивших в октябре 1957 года VI Всесоюзных соревнованиях в небе города-героя Сталинграда (Волгограда) 42 лётчика оспаривали почётное звание чемпиона страны.

Анфилатов мастерски выполнил на спортивном самолёте «ЯК-18» комплексный пилотаж за 1 минуту 25 секунд, опередив всех своих соперников, получил золотую медаль и звание чемпиона СССР.

Николай Иванович Анфилатов прожил короткую, но яркую жизнь. Это человек, которым гордится земля Холуницкая.

Анфилатов Н. И. скончался в возрасте 47 лет в 1969 году.

 

Из воспоминаний об отце Анфилатове Николае Ивановиче его дочери Напольских (Анфилатовой) Надежды Николаевны.

 

В лабиринтах памяти моей

К юности дорога все короче... Вспоминаю близких мне людей

В гулкой тишине бессонной ночи...

Поздний вечер... Тишина...

Держу в руках старенькую фотографию, пожелтевшую от времени. На фотографии мой отец - Анфилатов Николай Иванович. Его нет уже 55 лет, а память услужливо вновь и вновь уносит меня в прошлое, когда он был рядом. Такой родной, близкий, любимый.

            Он был лётчиком. Мы жили в многоквартирном доме на территории аэродрома. Пройти домой можно было только через проходную, только работникам аэродрома и нам, их детям. Аэродром - это был наш волшебный мир с самолетами, вертолетами, планерами и героическими людьми: лётчиками, инструкторами, техниками. А самый главный герой - мой отец, лётчик 1 класса, чемпион СССР. Сам он об этом никогда и не вспоминал, кажется, был простым, доброжелательным, веселым и скромным.

Я помню: за границей летного поля был небольшой перелесок. Мы часами бродили не спеша, отец рассказывал о своем деревенском детстве, голодном, но счастливом. Вспоминал, как из далекого села пешком, в лаптях пришел учиться в Белохолуницкое педучилище. Отлично учился, увлекался точными науками, занимался спортом, а ещё мечтал научиться играть на баяне. И научился. Сначала на бумажной клавиатуре, а потом на настоящем. Я помню, не зная ни одной ноты, он мог подобрать любую мелодию. Особенно он любил играть маме «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина». Я всегда плакала: так жаль мне было красавицу рябину.

С отцом можно было поговорить обо всём, даже о самом сокровенном. Именно ему я рассказала о мальчишке из 7 «Б». Папа не смеялся, выслушал серьёзно и посоветовал: ты к нему присмотрись, что он за человек, о чём говорит и что делает. Как давно это было...

Я не помню, чтобы отец болел или жаловался на здоровье. Скорее всего из-за того, что всегда занимался спортом. Недалеко от аэродрома была полуразрушенная церковь. В одном из помещений был устроен спортзал. Папа в свободное время ходил туда часто, и я увязывалась за ним. Какие чудеса он творил на кольцах, брусьях, на перекладине. Он просто летал. Я такое только в цирке видела и по телевизору на соревнованиях гимнастов. Я даже думаю, что он мог бы составить им конкуренцию.

Мой отец был очень образованным человеком, много читал. С ним можно было поговорить и о науке, и о культуре, и о спорте, и о политике...

Было очень интересно, любопытно, иногда неожиданно. И всё же, чаще всего он говорил о самолётах. Он любил их, как детей: ласково гладил крылья, разговаривал с винтом. Он стал летчиком в первый год Великой Отечественной войны. Во время учебы в Иркутском летном училище он, молодой, здоровый, крепкий паренек, не просто отлично учился, но и показал удивительные способности в летном деле. Казалось он и самолёт – единое целое. К окончанию училища молодой Коля Анфилатов, по мнению преподавателей, стал настоящим профессионалом. Он рвался на фронт, бить фашистов и в воздухе, и на земле, но... Пришёл приказ о назначении его лётчиком-инструктором в лётном училище, которое только что закончил. Как ему было обидно! На стол директора Николай положил рапорт с просьбой-требованием: пошлите на фронт. Все ребята в бой, а я что же в тылу отсиживаться буду?!

Получил жёсткий ответ: «Ты что? Приказ не читал? Пойми, у нас здесь тоже война. Вся страна воюет. Ты тоже будешь бить врага, только руками своих учеников-лётчиков. Учи так, как сам умеешь». И он учил, и гордился боевыми победами своих учеников и приближал Победу.

После победы он уже был опытным лётчиком. Без неба жить уже не мог, стал заниматься высшим пилотажем. И снова в числе лучших. С чувством страха и восхищения смотрели мы туда, где среди облаков отец выписывал фигуры высшего пилотажа. Там, в вышине, вдруг стихал двигатель, и самолёт падал камнем вниз, а потом где-то уже у земли с «рёвом» крылатая машина снова взмывала ввысь. А то показывал «бочку» или «штопор»...

Часто, пролетая над нашим домом, опускался пониже и махал нам крылышками.

В 1957 году, как наиболее перспективного, его направили на всесоюзные соревнования по высшему пилотажу. Поехать пришлось на поезде, потому что на шее образовался жуткий фурункул. По дороге фурункул лопнул, в судейство он пришёл и заявил, что готов лететь, врачи не против.

- Так все участники на своих самолётах прилетели. А ты на чём полетишь?- спросили его.

- А что дадите, на том и полечу,- был ответ.

Уже в первый день соревнований он намного обогнал всех соперников. Слышал шёпот столичных пилотов: «А это что за «вятский лапоть» ещё объявился»?

Рассказывая это, отец шутил: «Я не сознался, напинают ещё».

А «вятский лапоть» вернулся в Киров с золотой медалью чемпиона Советского Союза и со значком «Чемпион СССР» и званием «Чемпион международного класса».

Я была ещё совсем маленькой, но помню, что мы узнали об этом из газеты «Кировская правда». В ней на первой странице был напечатан большой портрет отца. А домой его принесли на руках. Мама спросила:

- А где медаль?

- Да там, в сумке, в красной коробочке.

Папа часто участвовал в разных соревнованиях, но не любил этого афишировать. Так, иногда принесёт то часы, то кубок, то сервиз. На вопрос мамы отвечал: «Да, соревнования были».

Ну, не любил он хвастаться своими победами. Медали и военные награды одевал только в День Победы. В память о своих погибших в войну учениках, поднимался в небо и летал там среди звёзд. (Мне так казалось).

Я помню, был он очень добрый, улыбчивый, гостеприимный и скромный.

Его любили и уважали все: лётчики, техники, парашютисты, работники офицерской столовой, соседи. А уж ученики-курсанты, просто с обожанием смотрели на него. Что скрывать, и нам доставались кусочки этой любви: то конфетами угостят, то на лошади (на аэродроме была лошадь, не знаю зачем) прокатят, то на учебный батут подсадят. Среди тренажеров была вышка для обучения парашютистов. На верёвках (стропах) с одной стороны было устроено сиденье, похожее на рюкзак а с другой - гиря. Кого посадить? Решили меня. Посадили, я медленно начала опускаться вниз, а гиря подниматься вверх. Ещё высоко над землёй и я и гиря остановились: наступило равновесие. Те, кто пытался меня превратить в парашютиста напугались и начали кидать мне палки и камни, надеясь, что я стану тяжелее и опущусь - таки пониже. Но, увы! Я ревела всё громче и громче: страшно и была в синяках (иногда мои «спасатели» попадали в меня камнями).

В конце концов сбегали за папой. Он не ругал никого. Только посоветовал: «Не надо было кидать палки, а просто сесть и подумать хорошенько. Вы бы и сами нашли решение, если бы не паниковали». Сам поднялся на вышку и поднял меня на «исходную позицию».

Конечно, мы с сестрой немного выхвалялись тем, что у нас такой героический отец. Помню, после 4 класса отправили меня в пионерский лагерь, Попала я в старший отряд и была младше и меньше всех. В игры меня не брали: «Только мешаешь!», подружек не нашлось (у девочек, что постарше были совсем другие интересы), да и ещё погода отвратительная: дождь, холод. Было мне одиноко и тоскливо. И вдруг приехал ко мне папа. В лётной форме, красивый, улыбающийся, с конфетами, надел на мои холодные ручки настоящие лётные, кожаные с клёпками краги. Поговорил и уехал. Отношение ко мне сразу изменилось: на меня смотрели с завистью и уважением: ведь у меня отец - лётчик и есть настоящие перчатки - мечта любого мальчишки в то время.

Особые отношения были у папы с кошками, собаками, лошадью. Полное взаимопонимание и обожание. У нас всегда были кошки в доме, несмотря на ворчание мамы. Я помню, придет наш «сокол» с работы, кошки сразу к нему под куртку, высунут мордочки в полурасстегнутую молнию и довольно мурчат. Так мило!

Именно кошка первая почувствовала, что папа умирает. Сидела себе на шкафу и вдруг, нет, не замяукала, а истошно заорала и помчалась в спальню, где лежал отец. Это было 8 марта 1969 года. Праздник. Утром, наш главный мужчина подарил нам по открытке (тогда это было традиционно).

Как же мы не поняли тогда, что это не поздравление, а прощание и завещание. Мне он написал: «Наденьке! Отлично закончить 8 классов и поступить в педучилище».

А он уже все знал. Но, ни одной жалобы, ни звука сожаления, ни одного стона.

Он жил, как летал: быстро, стремительно и умер, как комета, упал и через 15 минут его не стало, но остался яркий след.

 

Помню нескончаемый людской поток провожавших моего отца. Я помню лётчиков в парадной форме, я помню нескончаемую боль. А в небе над траурной процессией кружил самолет и махал крыльями, как бы показывая лётчику путь в его любимое небо. Он был знаменитым лётчиком, ветераном войны, гордостью Родины и Кировской области особенно, а для меня просто дорогим и любимым отцом... Я не забуду...